Блог Инны Гендель 
Переводные картинки

Иногда планы отменяются к лучшему. Это был отпуск без предвкушения. Без пустыни и рассвета на кратере Рамон. Без прогулок на целый день, в которых теряешься для мира и находишь себя. Много дома и мало сна. Мало собачьих зубов и много истолченных в ступке таблеток.

Последняя глава писалась трудно. Но вот настал новый еврейский год, и еще прежде чем Дева сменилась Весами, что-то щелкнуло в писательской канцелярии. Эпилог полетел. Линии распутывались и закрывались. Герои диктовали себя чуть ли не вслух. Финал, живший в голове несколько лет, устроил подростковый бунт и сменил ориентацию.

Опять август – время года, которое я называю «временем романа». Пишу Лене, моему редактору: «…примерно сейчас, восемь лет назад, Виталик прилетает в Израиль, а через неделю попадает в Цфат. Ну, я решила не дожидаться и еду в Цфат уже завтра – на фестиваль клейзмеров».

Секретный скетч застал меня врасплох: «представьте ситуацию, в которой вам нужно произнести речь». И не просто, а желаемую ситуацию. Что ж, почему бы не подготовиться к презентации романа? Мой тысячедневный дедлайн истекает в мае 2027 года, в праздник костров Лаг ба-Омер. Надеюсь организовать первую презентацию именно в этот день. Спич уже готов. Держите:

➤ Предпоследняя глава польется, думала я. Как мелодия музыкальной шкатулки. ➤Пальцы прикипят к клавиатуре, думала я. А пятая точка – к стулу. ➤Начну последнюю главу, думала я. А может даже эпилог. ➤Сланирую обложку, думала я. И поищу иллюстратора. А в реальности...

Недавно меня спросили, много ли мне еще осталось писать. Хм… Объем главы исчисляется не только количеством страниц или, в моем случае, количеством пуговиц.

Видите три огромные пуговицы? Это три дня: четверг, пятница и суббота – сокращенно на иврите «хамшуш», в которые я отредактировала пролог и первые три главы романа для заявки в издательство. Почему черные? Не потому что черный труд. Потому что они самые большие в моей коллекции. Ничего, потом добавлю блесток.

О больницах я знаю намного больше, чем о тюрьмах или вертолетах. И все же 27-я глава романа далась тяжелее других. Я никогда не была в больнице, которую описываю, поэтому отправилась на виртуальный пленэр в 2018-й год.

Я Инна, врач по семейному сценарию, писатель по призванию. И то и другое стараюсь делать хорошо – проклятие перфекциониста. В блоге я перевожу картинки. Не с бумаги на кожу, а из памяти в тексты и истории.

26-я глава романа – длинный сон героини. Поймала себя на том, что больше всего люблю писать сны. Во сне можно делать резкий монтаж: только что был в городе – и вот ты уже в лесу. Не объясняя, как ты туда попал и зачем.

В моем писательском феврале много крупных пуговиц. Обычно я стараюсь соотносить их размер с текстом. Писала полтора часа – беру большую, десять минут – мелкую. Но на этот раз размер отражает, сколько я билась над главой: часто полчаса работы выливались в одно предложение и десяток стертых. На каждый затык есть прорыв, твердила я. И пришивала еще пуговицу.

Недавно я переболела писательской крапивницей. Только порадовалась, что вошла в ровный темп, и вдруг – бац! Текст взбух сыпью. Стучу по клавиатуре, расчесываю творческие волдыри. А они еще и мигрируют, сволочи: утром диалог чешется, вечером синтаксис зудит.

Рецепт писательского затыка: кульминационная сцена, сложные технические подробности, чужая прекрасная книга на тумбочке. Перемешать. Оставить на ночь. Как много правочек хороших, Как много пауз, букв и слов. Но лишь одно из них тревожит, Вызывая вновь и вновь Мой громкий рёв. Затык нечаянно нагрянет, Когда его совсем не ждёшь, И каждый вечер сразу станет На сражение похож, И ты всплакнёшь.

С чего начинается любовь? Иногда с неожиданности. С детской дружбы. Иногда мы одержимы чем-то всю жизнь, не осознавая. Я шла по заросшему мальвой пустырю, обдумывала сцену entrée Дона Корлеоне – карликовой совы, которую приручил герой моего романа. Милки тянул поводок и был сосредоточен на земном. Я разглядывала луну. И тут она: бурая красавица с белым лицевым диском в виде сердечка – сипуха. Сделала два неспешных круга. Ухнула протяжно, как шарик, из которого выпускают в

Июнь 2020 года. Иерусалим. Тоннель царя Езекии. После недавнего локдауна любое движение в радость, особенно в жаркий день по прохладной воде. В тоннеле темно, каменное дно скользкое, вода плещется на уровне коленок. Свой фонарик не помогает, чужие в основном слепят. Моей задумке два года. Это еще не роман, а канал, в который я скидываю все подряд: наброски, консультации, хилые синопсисы.

Иногда мозг писателя это как шизофреническое уравнение. Вводишь 1+1, получаешь √(-4). Читаю вторую часть новой трилогии Рубиной «Дизайнер Жорка», где речь идет о некоем сокровище. Сажусь писать пост об уроке вокала. 1+1. Все чином. И вдруг – поворот на кураторство. Да, в этом году я мерцающий куратор на курсах Екатерины Оаро «Магия редактуры» и «Магия Структуры». Обязательных норм нет. Оба курса дошли до середины, а я разобрала всего два текста, по одному с каждого. Почему?

На декабрь выпала глава, которую пришлось не просто переписать, а переписать от имени другого рассказчика. Сменила фокального персонажа, и сразу появилась россыпь задач. Как видит обстановку и внешность собеседницы новый рассказчик? Как показать специфический говор израильтянки, выучившей русский во взрослом возрасте, не перегружая читательский глаз? Если моему редактору Лене весь следующий год будут сниться апострофы, знайте: по моей вине.

Биоритмы… Одно из тех понятий, на которые я презрительно хмыкаю. Из разряда гаданий, гороскопов и гомеопатии. Только выше по алфавиту. Бах-эссенции, банки, биоритмы... «Сегодня ваша интеллектуальная энергия закопалась в плинтус, а физическая и душевная – под днище Титаника»…