Блог Инны Гендель 
Переводные картинки

Помимо сезонности и серийности в поликлинике бывают и вернисажи. В такие дни дверь кабинета словно пролистывает альбом с портретами. Входит не «ребенок с астмой» или «малыш с повторным отитом», а... Из недр коляски озорно щурится смуглый купидончик. Осторожно касаюсь стетоскопом под лопатками – не повредить ненароком крылышки.

Пост Инны Гендель «О богах и песнях» — о песнях Максима Леонидова, удивительных совпадениях и жизни, которая порой оказывается неправдоподобнее романа.

С возрастом опытнее водишь, фантазируешь рискованней, влюбляешься так и вообще за полстрочки. Например, ты думаешь, что пишешь книгу. А на самом деле книга тоже пишет тебя. Врезаешься в чужую орбиту на полной скорости, совсем как твои герои, а не степенная тетенька – ты ей так и не стала.

Иногда планы отменяются к лучшему. Это был отпуск без предвкушения. Без пустыни и рассвета на кратере Рамон. Без прогулок на целый день, в которых теряешься для мира и находишь себя. Много дома и мало сна. Мало собачьих зубов и много истолченных в ступке таблеток.

Из подслушанного в кабинете педиатра

Последняя глава писалась трудно. Но вот настал новый еврейский год, и еще прежде чем Дева сменилась Весами, что-то щелкнуло в писательской канцелярии. Эпилог полетел. Линии распутывались и закрывались. Герои диктовали себя чуть ли не вслух. Финал, живший в голове несколько лет, устроил подростковый бунт и сменил ориентацию.

Я не веган. Не эзотерик. Не бизнесмен. Компьютерные игры так же далеки от меня, как цифровая психология сюцай. У меня нет опубликованных книг. Я всего лишь врач. Я не умею обходиться маленьким рюкзаком неделю, озвучивать фильмы, метко шутить, цитировать по памяти сотни книг, фотографировать и придумывать квесты. Не разбираюсь в горных породах. У меня нет ни татуировки, ни маникюра, ни грамотного макияжа. Есть родинка на лбу и шрам от кесарева.

Судный день дает возможность обнулить счета и начать с чистого листа. Вместо личных итогов (роман, роман, роман) – несколько наблюдений о стране. Вот все, что вам нужно знать об Израиле в одном предложении.

Из подслушанного в кабинете педиатра

Опять август – время года, которое я называю «временем романа». Пишу Лене, моему редактору: «…примерно сейчас, восемь лет назад, Виталик прилетает в Израиль, а через неделю попадает в Цфат. Ну, я решила не дожидаться и еду в Цфат уже завтра – на фестиваль клейзмеров».

Эгмонт пришел за полчаса до начала и занял место во втором ряду с краю. Сорок лет назад у себя в Норвегии он был самым низким: в школе, в студенческой компании и, обидней всего, на танцах. Приехав в Израиль по волонтерской программе, Эгмонт попал в кибуц «Айелет а-Шахар» и… оказался самым высоким.На первом же собрании его хлопнули по плечу: – Братец, как тебя, Эгги, пересядь, а?

Секретный скетч застал меня врасплох: «представьте ситуацию, в которой вам нужно произнести речь». И не просто, а желаемую ситуацию. Что ж, почему бы не подготовиться к презентации романа? Мой тысячедневный дедлайн истекает в мае 2027 года, в праздник костров Лаг ба-Омер. Надеюсь организовать первую презентацию именно в этот день. Спич уже готов. Держите:

Ля-ля, ля-ля-ля. Рука тянется наощупь по скомканному одеялу, хлопает. Нет, это книга. Нашаривает шнур зарядки. Мелодия повторяется громче. Опять не то: трубка тонометра. О, вот. Подтаскиваю телефон к себе. Шлёп! Музыка смолкла, зато пульс взбесился: мой startle response никак не отвыкнет от сирен. Отсоединяю шнур от телефона и открываю правый глаз.

Вода, шагомер и виолончель Хаузера в наушниках. Выхожу через парковку на минус первом, подмигиваю своей Hyundai: «Не скучай!». Приложением открываю ворота и сворачиваю на нашу Осеннюю улицу. Там, где мои трехлетки когда-то носились за мячиком по траве, выросла гроздь детских садов: «Ливень», «Облако», «Улитка». Семь утра. Солнце и слепит, и греет. Меняю очки на солнечные, и едва не налетаю на тот самый фонарь, о который дочка в четвертом классе разбила лоб. «Честно, я не чит

Черный глиняный блин, больше сотни письмен с каждой стороны. На подставке надпись DISC FESTOS, но я в ней вижу твои инициалы. Низ диска выщерблен. Поперек одной стороны тянутся две склеенные трещины. Когда он упал – до или после нашего расставания? И которого – второго, третьего? Так давно, что и не вспомнить, сколько их было – крупных и мелких, выпендрежных и всамделишных.

Из подслушанного в кабинете педиатра

О, боги токенов и матриц! Избавьте меня от ее промптов… Ну все, поехали, опять двадцать пять. В смысле, третий чат по главе 25. And counting. < Да, дорогая писательница, конечно, я помню. В этой главе мы уже обсуждали арку героя и его страх воды. Мы пришли к тому, что… Нет, только не голосовой ввод! Никакого окна контекста не хватит. Потом еще удивляется, что я зависаю на расшифровке. Вечно у нее русский на инглише скачет и ивритом погоняет.

➤ Предпоследняя глава польется, думала я. Как мелодия музыкальной шкатулки. ➤Пальцы прикипят к клавиатуре, думала я. А пятая точка – к стулу. ➤Начну последнюю главу, думала я. А может даже эпилог. ➤Сланирую обложку, думала я. И поищу иллюстратора. А в реальности...

Оно уже бродит по рынку – свеженькое, как золотистая лепешка с веснушками кунжута, созданная по образу и подобию. Собирает запахи нового дня. Море смыло вчерашние ароматы – хочешь не хочешь, а закатывайся в него каждый божий вечер. Солнце. Слизывает крем с плеча девушки в голубом сарафане: SPF 30, пахнет так, будто сковырнули мякоть дыни и размазали по коже.

Я Инна, врач по семейному сценарию, писатель по призванию. И то и другое стараюсь делать хорошо – проклятие перфекциониста. В блоге я перевожу картинки. Не с бумаги на кожу, а из памяти в тексты и истории.