Блог Инны Гендель 
Переводные картинки

Аккордеон всегда вторгался в мою жизнь предвестником новых эпох. Нет, скорее буревестником. В 2003 я нашла на TV5Monde криминальный сериал, где впервые услышала музыку Астора Пьяццоллы. В течение пяти серий я пыталась разглядеть его имя в бегущих микроскопических титрах. Незадолго после я встретила будущего мужа. Следующая встреча опять принесла любовь. На сайте знакомств значилось «музыкант». – На чем ты играешь? – Угадай. И я, взволнованная, уже зная, что это оно, не угадал

На декабрь выпала глава, которую пришлось не просто переписать, а переписать от имени другого рассказчика. Сменила фокального персонажа, и сразу появилась россыпь задач. Как видит обстановку и внешность собеседницы новый рассказчик? Как показать специфический говор израильтянки, выучившей русский во взрослом возрасте, не перегружая читательский глаз? Если моему редактору Лене весь следующий год будут сниться апострофы, знайте: по моей вине.

Недавно приснилось, что кормлю голубей. Пару дней назад выруливаю с клубничного поля (в Израиле, кто не знает, сезон клубники с ноября по май) – пикирует голубь, чиркает крылом по лобовому стеклу. Вчера присела в небольшой семейной кондитерской на чашечку кофе. Вжух! Влетает обалдевший от запаха пончиков голубь и сквозь мою голову пытается вылететь в закрытое окно. Окей, намек. Но на что?

В этом году я разрешала себе не дочитывать книги. И побила личный рекорд – целых пять. Единственная закавыка – в Goodreads нет полки «Недочитанное». Другие, наоборот, проглатывала дважды.

В сегодняшней рассылке «Мечтами наизнанку» я рассказала подписчикам об антураже своего декабря. В следующем году я хочу изменить формат рассылки. Сделать ее более камерной. Не дайджестом постов и новостей, а личным письмом. Новогодней открыткой, которая расцвечивает кипу счетов в почтовом ящике.

Урок вокала номер 3. Оставляю отличницу за дверью. Дышите, доктор! Сложно выдыхать спокойно и ровно, когда всю утреннюю смену только и делаешь, что резко выдыхаешь между пациентами.

Мой 2025 похож на дерево. Он набирал высоту, кудрявился встречами, вдохновением, стихами, неожиданными предложениями. И неплохо оправдал слово года «РАСТИ». Вот как это выглядело от «А» до «Я»:

Обычные люди вдыхают кислород, а выдыхают углекислый газ. Вениамин Смехов – человек необычный. Вчера в течение двух часов он выдыхал «золотые строчки Серебряного века» – и не только их – приправленные мастерством Актера и тонким юмором человека с большой жизнью. С каждым прочитанным стихотворением дышать в зале становилось легче.

Мемы врача-писателя о переходе из медицины в литературу. Юмор и вдохновение для тех, кто решился сменить профессию.

Записалась на урок вокала и удивила всех: себя, семью и даже психолога.😏 Вот первые осознания: Петь – это навигация. Петь – это хирургия. Петь – это реставрация.

Биоритмы… Одно из тех понятий, на которые я презрительно хмыкаю. Из разряда гаданий, гороскопов и гомеопатии. Только выше по алфавиту. Бах-эссенции, банки, биоритмы... «Сегодня ваша интеллектуальная энергия закопалась в плинтус, а физическая и душевная – под днище Титаника»…

– Дай, Джим, на счастье лапу мне! – встречала меня бабушка Ася Есениным. Из школы, из музыкалки. А иногда Пушкиным: – Как эта глупая луна на этом глупом небосклоне! На Пушкина я обижалась. В кого я такая круглолицая луна, а? Бабушка Ася, творческая ось нашей семьи, любила наполнять повседневность цитатами. Сегодня ей исполнилось бы 100 лет.

У каждого писателя свой маленький грех. Мой – тире. Для меня оно не излишество, а интонация, дыхание фразы. Мой тиремперамент.

Есть в квартале художников такое место, Хан Белого Осла. Когда-то это был постоялый двор. А сейчас в нем муниципальный музей искусств, кафе и несколько частных галерей. В одной из них открылся книжный магазин. Держит его Хадасса, детская писательница, которая в 90-х была посланницей Еврейского агентства «Сохнут» и жила в Украине, России и Литве. Она-то и устроила мне презентацию с пристрастием...

Вчера Бог Мелочей нацелил на меня свою лупу. Иду вечером с Милки на прогулку. На углу улицы, как всегда по вторникам, гора утиля: фанерные полки, сломанная детская коляска, картонные коробки… Утром муниципальный грузовик все увезет. Милки обожает эту гору. Вот и сейчас – поднял лапку, нацелился. – Нет, – одергиваю его. Чугунная вязь, знакомые буквы задом наперед. Поднимаю. Ого, штуковина весит килограмм пять!

– Ты пишешь женский роман?! – спрашивают меня иногда. – Да нет, – вздыхаю я и теряюсь в многоэтажных пояснениях, – магический реализм. Как у Маркеса и Борхеса, но совсем другой! – Вообще-то не каждая книга с любовной линией – женский роман, но да, две трети моей аудитории – женщины… Недавно меня осенило и теперь отвечаю так: я пишу роман про машины.

Мемы врача-писателя о переходе из медицины в литературу. Юмор и вдохновение для тех, кто решился сменить профессию.

Шурх, шурх… Зарываюсь ботинками в золотую мозаику. Шуршу, ищу беличьи фантазии. Река Одра нашептывает истории гномов. Варшава выкатывает по аллее свежий каштанчик. Краков дарит запах прибитой дождем листвы.

Ничего, подумала я, оторвусь в Варшаве. И купила только Бабеля, которого давно хотела перечитать. Но до варшавской «Букинистки» я не дошла...