ВЕЩАЕТ БАБУШКА

– Дай, Джим, на счастье лапу мне! – встречала меня бабушка Ася Есениным. Из школы, из музыкалки. А иногда Пушкиным:

– Как эта глупая луна на этом глупом небосклоне!

На Пушкина я обижалась. В кого я такая круглолицая луна, а?

Бабушка Ася, творческая ось нашей семьи, любила наполнять повседневность цитатами. Сегодня ей исполнилось бы 100 лет.

Бабушка – кныши с творогом и ументаши с маком, жареная рыба, взбитые сливки по дороге в музыкалку… Ой, выходит, как у Драгунского в рассказе «Что любит Мишка»: вкусности на две страницы и в конце: «Еще котят. И бабушку!»

Бабушка – пышная прическа с запахом лака. Голубое платье с черными узорами. Трускавец и «Нафтуся». Непонятный язык идиш…

Но в первую очередь, бабушка – это стихи.

Она разучивала их со мной и с братом Яшей для школьных выступлений. Моим коронным репертуаром была «Буква Я» Заходера, а у Яши – «Не смейте забывать учителей» Дементьева.

Благодаря ей имена Пушкина, Есенина, Ахматовой, Цветаевой и Евтушенко я слышала в детстве едва не чаще имен соседей.

В углу нашей львовской комнаты тянулся к потолку книжный стеллаж. Он жил бурной жизнью. Книги на нем меняли места, теснились, подпирали новичков. Обзаводились закладками и пометками карандаша. Ходили в гости и возвращались.

Бабушка тоже часто уходила – вести литературные вечера в Доме Ученых. Готовилась она к ним серьезно: выписывала из статей и книг малоизвестные подробности, вплетала их в биографии поэтов, подбирала стихи.

По одному Пушкину у нее было книг десять: «Набережная Мойки, 12», «Одесский год Пушкина», «Прекрасная Натали», «Абрам Петрович Ганнибал, прадед Пушкина»…

Декламировала она всегда сама, а мой дядя – будущий поэт – часто аккомпанировал на гитаре и пел.

В 90-м году мы приехали в Израиль. Жители стеллажа перекочевали в скромные шкафчики. Пусть и не сразу, но бабушка возобновила вечера для пенсионеров Рамат-Гана, Тель-Авива и Хайфы.

Уверена, живи она сейчас, вела бы литературный подкаст. Например: «Младые дни мои…». И был бы он таким же ярким и популярным, как её вечера.

Поэзия, звучавшая у нас дома, живет в моем писательском сегодня. Хочется протянуть бабушке руку, сказать спасибо, что научила слушать слова. Или просто:

Дай, Джим, на счастье лапу мне!