Блог Инны Гендель 
Переводные картинки

С чего начинается любовь? Иногда с неожиданности. С детской дружбы. Иногда мы одержимы чем-то всю жизнь, не осознавая. Я шла по заросшему мальвой пустырю, обдумывала сцену entrée Дона Корлеоне – карликовой совы, которую приручил герой моего романа. Милки тянул поводок и был сосредоточен на земном. Я разглядывала луну. И тут она: бурая красавица с белым лицевым диском в виде сердечка – сипуха. Сделала два неспешных круга. Ухнула протяжно, как шарик, из которого выпускают в

Живешь себе, живешь, раскладываешь переживания по ящичкам: детское, свадебное, рабочее, траурное… Со временем одни заедают и перестают открываться. Другие распахиваешь слишком часто, и содержимое тускнеет, крошится потихоньку. Сокровенное прячешь в ящик с двойным дном.

После 36-ти лет в Израиле все советское из меня выветрилось. Кроме тапочек. И установок детского хора. На уроках вокала с Полиной Майофис из меня так и выпрыгивает: «выше, громче, лучше!». – Не иди туда, – Полина поднимает палец вверх, – пой своим голосом. – А я разве не своим?   – Ты в хоре каким пела, первым?

Неудивительно, что седина пришла ко мне рано. Те, кто знают папу, валят все на генетику. Но нет, виноват Трускавец. Безобидный курортный городок, где бабушка лечилась «Нафтусей», раз за разом испытывал меня. Историй в защиту легендарной водички хватало, но я ее не пила: вонючее полезным не бывает.

Аккордеон всегда вторгался в мою жизнь предвестником новых эпох. Нет, скорее буревестником. В 2003 я нашла на TV5Monde криминальный сериал, где впервые услышала музыку Астора Пьяццоллы. В течение пяти серий я пыталась разглядеть его имя в бегущих микроскопических титрах. Незадолго после я встретила будущего мужа. Следующая встреча опять принесла любовь. На сайте знакомств значилось «музыкант». – На чем ты играешь? – Угадай. И я, взволнованная, уже зная, что это оно, не угадал

В сегодняшней рассылке «Мечтами наизнанку» я рассказала подписчикам об антураже своего декабря. В следующем году я хочу изменить формат рассылки. Сделать ее более камерной. Не дайджестом постов и новостей, а личным письмом. Новогодней открыткой, которая расцвечивает кипу счетов в почтовом ящике.

Мой 2025 похож на дерево. Он набирал высоту, кудрявился встречами, вдохновением, стихами, неожиданными предложениями. И неплохо оправдал слово года «РАСТИ». Вот как это выглядело от «А» до «Я»:

– Дай, Джим, на счастье лапу мне! – встречала меня бабушка Ася Есениным. Из школы, из музыкалки. А иногда Пушкиным: – Как эта глупая луна на этом глупом небосклоне! На Пушкина я обижалась. В кого я такая круглолицая луна, а? Бабушка Ася, творческая ось нашей семьи, любила наполнять повседневность цитатами. Сегодня ей исполнилось бы 100 лет.

У каждого писателя свой маленький грех. Мой – тире. Для меня оно не излишество, а интонация, дыхание фразы. Мой тиремперамент.

Вчера Бог Мелочей нацелил на меня свою лупу. Иду вечером с Милки на прогулку. На углу улицы, как всегда по вторникам, гора утиля: фанерные полки, сломанная детская коляска, картонные коробки… Утром муниципальный грузовик все увезет. Милки обожает эту гору. Вот и сейчас – поднял лапку, нацелился. – Нет, – одергиваю его. Чугунная вязь, знакомые буквы задом наперед. Поднимаю. Ого, штуковина весит килограмм пять!

Петра оказалась студенткой ин-яза из Братиславы и моей ровесницей. Она обожала сарафаны и солнце, и сама походила на переносное солнышко – веселое и заразительное. Короткие кудряшки сияли вокруг загорелого лица, а улыбка распахивалась еще до слов.

Гильдия… Что-то из учебника по Средневековью, правда? Суконщики, оружейники, пахучие лавки, шумные подмастерья… Недавно я сама стала членом творческой гильдии «Eurasian Creative Guild» и теперь участвую в международном конкурсе «Open Eurasia 2025».

Часового предупредили, что придет студентка. Но не предупредили, что выглядеть она будет максимум на шестнадцать. Мое удостоверение он, как и полагается, отобрал. И сумку обыскал конкретно – выложил пачки наклеек с солнцем в темных очках, развернул постер «Курение вызывает импотенцию» и при виде поникшей сигареты расхохотался.

Для меня самый сложный и надоевший вопрос: Ты что, действительно хочешь уйти из медицины? Читайте мои двадцать неочевидных ответов...

Второе грандиозное опоздание приключилось в день, когда я сдавала «шлав бет» – страшный устный экзамен по всей-всей педиатрии. Я и Гил‘ад, мой напарник по подготовке, сели на электричку в Ход Хашароне. Достали перекус, конспекты, мандраж. На следующей станции поезд остановился. Пять минут стоит. Десять. Дорогие пассажиры, дальше поезд не поедет.

Семь утра. Сирена. Сэндвич и телефон в одной руке, кофе – в другой. Сонные дети на матрасе – слоеный пирог рук и ног, между ними распластался крем – Милки. Бум. Бум-м! Сильнее обычного. Опять сирена, опять бум. Значит до отбоя не меньше получаса. В ватсапе поликлиники пишут: опоздаю. Ну да. Все опоздают, и персонал, и пациенты. И я. Хотя живу близко и мне не надо собирать детей в школу. Ненавижу опаздывать! Можно вырвать ребенка из советской дисциплины, но не дисциплину

В Израиле дорого все: еда, вода, электричество. Даром только солнце. Солнце везде, всегда. Пасмурное утро? Не обольщайся! Полчаса-час закончится совещание в Министерстве Света, и Солнце вернется, разгоряченное чашечкой кофе, заваренного в песках Негева. Выкатится на небо свежеиспеченной обжигающей питой.

Где я пишу? Чаще всего в своей придворной «Каролине» – от дома до нее и правда полтора двора. «Каролина» – кафе для своих, одноэтажный оазис с черепичной крышей среди многоэтажек. По соседству похожий домик с вывеской «Микве» – ритуальная купальня, куда пятничным утром шествуют с полотенцами на плечах религиозные мужчины в черных ермолках и резиновых шлепках.

В третьем классе нас отправили на конкурс «Персонажи сказок в детском творчестве». Победителей ждал сказочный-пресказочный приз – торт-мороженое. Поясню: мне, королеве ангин, пломбир вечно подогревали до состояния молока. Поэтому все три недели я грезила трехэтажным сливочным тортом в шоколадной глазури. 

Кто такая Инна Гендель и о чём блог «Переводные картИнки»: немного о каштанах, романе, сайте и редакторских услугах.