Блог Инны Гендель 
Переводные картинки

Сегодня она как раз по ширине моих рук. Стоймя – доходит до подмышки. Не помню, когда я ее переросла. За пятьдесят лет лак с дерева сошел, лишь кое-где поблескивают полоски. Но она все равно гладкая-гладкая. Сужается от основания к острию, у которого давно отщепился кусочек. Ии Ии Ии Ии Мм Мм Мм Мм Указка постукивает по аккуратной прописи на зеленой доске, пылинки мела вскакивают и, как ученики за парту, послушно садятся обратно. Бабушка стала учительницей в восемнадцать. С

Семь лет назад у источника Аретузы в Сиракузах я имела неосторожность загадать желание – написать роман. Полгода все шло замечательно: идея, сюжет, герой и героиня, вдохновение. Но затем Время Рукописи поссорилось со Временем Жизни, иначе я не могу объяснить приключившееся с моим романом замедление. Черновик №1, черновик №1.5, черновик №2… Главы, точно полудохлые удавы, не столько ползут, сколько обвивают друг дружку. Семь лет! А в это время в реальной жизни...

Мемы врача-писателя о переходе из медицины в литературу. Юмор и вдохновение для тех, кто решился сменить профессию.

– So did you take off the glasses? Я разглядываю в витрине «Стемацки» новинку Викрама Сета «An Equal Music». Равная музыка? Красиво. Странно. – Did you then? – повторяет спокойный, не по-израильски размеренный баритон с американским произношением. Меня, что ли, спрашивают? Отрываюсь от витрины. А, это тот высокий шатен из очереди, который фотографировался передо мной на водительские права.

Для меня самый сложный и надоевший вопрос: Ты что, действительно хочешь уйти из медицины? Читайте мои двадцать неочевидных ответов...

Второе грандиозное опоздание приключилось в день, когда я сдавала «шлав бет» – страшный устный экзамен по всей-всей педиатрии. Я и Гил‘ад, мой напарник по подготовке, сели на электричку в Ход Хашароне. Достали перекус, конспекты, мандраж. На следующей станции поезд остановился. Пять минут стоит. Десять. Дорогие пассажиры, дальше поезд не поедет.

Семь утра. Сирена. Сэндвич и телефон в одной руке, кофе – в другой. Сонные дети на матрасе – слоеный пирог рук и ног, между ними распластался крем – Милки. Бум. Бум-м! Сильнее обычного. Опять сирена, опять бум. Значит до отбоя не меньше получаса. В ватсапе поликлиники пишут: опоздаю. Ну да. Все опоздают, и персонал, и пациенты. И я. Хотя живу близко и мне не надо собирать детей в школу. Ненавижу опаздывать! Можно вырвать ребенка из советской дисциплины, но не дисциплину

Круглая, выцветшая не то от хлорки, не то от солнца, с ржавыми ободками вокруг дырочек для шнурка… В те две недели она стала моим проклятьем. – Следующий! Я подхожу к окошку, и невидимые руки выдают мне охапку одежды защитного цвета.

Недавно взялась редактировать для журнала свой рассказ четырехлетней давности «Голубые слезы». Интересный опыт! Погибли армии причастий и деепричастий, дивизии штампов сдались в плен. Этот скетч – не новый финал рассказа, а... игра в другой конец. Что если бы все пошло иначе?

В Израиле дорого все: еда, вода, электричество. Даром только солнце. Солнце везде, всегда. Пасмурное утро? Не обольщайся! Полчаса-час закончится совещание в Министерстве Света, и Солнце вернется, разгоряченное чашечкой кофе, заваренного в песках Негева. Выкатится на небо свежеиспеченной обжигающей питой.

Где я пишу? Чаще всего в своей придворной «Каролине» – от дома до нее и правда полтора двора. «Каролина» – кафе для своих, одноэтажный оазис с черепичной крышей среди многоэтажек. По соседству похожий домик с вывеской «Микве» – ритуальная купальня, куда пятничным утром шествуют с полотенцами на плечах религиозные мужчины в черных ермолках и резиновых шлепках.

Мемы врача-писателя о переходе из медицины в литературу. Юмор и вдохновение для тех, кто решился сменить профессию.

Продавец – приветливый парень с колечком в ухе и очками «под Чехова» спрашивает что подыскать. Оглашаю свой список: Таис Золотковская, Каракур, Шкловский. Нет, ничего из этого нет. – Тогда сориентируйте меня, пожалуйста. Не колеблясь, он указывает на верхнюю полку позади прилавка: – Вот. Книги, которые редко покупают. Наконец кто-то определил мой читательский жанр! Но я, конечно, заглядываю и на другие полки.

Тбилиси – сложносочиненный город. Повсюду – «и», «но», «вдруг». В ноябре светило солнце, в мае льет дождь. Переменчивый и упрямый, как подросток, город тасует кадры: идешь по знакомой улице, но шаг в сторону – и проваливаешься во временной лабиринт.

Однажды в пятницу дети вышли из садика с большой обувной коробкой. Несли ее оба – как-то подозрительно дружно и осторожно. Поделку так не несут. – Что там? – я заглянула и отпрянула.

В третьем классе нас отправили на конкурс «Персонажи сказок в детском творчестве». Победителей ждал сказочный-пресказочный приз – торт-мороженое. Поясню: мне, королеве ангин, пломбир вечно подогревали до состояния молока. Поэтому все три недели я грезила трехэтажным сливочным тортом в шоколадной глазури.

Мемы врача-писателя о переходе из медицины в литературу. Юмор и вдохновение для тех, кто решился сменить профессию.

Пост Инны Гендель ко Дню Независимости Израиля. 35 лет в стране, личная свобода и немного патриотизма. Не только для израильтян.

– А ты знаешь, кем я хочу быть? Рыжий мальчуган лет девяти с «Нарнией» подмышкой показывает бородавку на пальце. – Я хочу быть сафран....

Пост Инны Гендель о книге «Валсарб» — романе Хелены Побяржиной о белорусском городке, девочке и памяти жертв Холокоста. История, в которой прошлое не отпускает и требует быть услышанным.