Блог Инны Гендель 
Переводные картинки

– Солнце, тебя надо фотографировать так, чтобы в кадр не попадали кроссовки. Нью-Йорк, Нью-Йорк. Не повезло ему со мной. Приезжала дважды с разницей в десять лет. Оба раза в состоянии невменяемой влюбленности. Чем мои черные кроссовки с ярко-розовой подошвой, экстренно купленные в Праге из-за дождя, хуже его оранжевых беговых?

Бориса Лейбова я видела мельком на Берлинской ярмарке, а познакомилась уже в аэропорту. И к своему стыду, забыла, что в чемодане лежит его книга. Я купила ее одной из первых, если это хоть немного меня оправдывает. Купила по названию и обложке. Но, как говорилось в рекламе: «пришел ради цены, остался из-за сервиса».

Из подслушанного в кабинете педиатра

Недавно меня спросили, много ли мне еще осталось писать. Хм… Объем главы исчисляется не только количеством страниц или, в моем случае, количеством пуговиц.

Уроки отменялись пачками. Сначала я недоумевала. Мы ведь совсем недавно вернулись в школу после войны с Саддамом. В учебнике французского еще пять не пройденных тем! Но в конце концов заразилась атмосферой праздничного безделья и стала приходить только с пеналом и ивритским словарем.

На втором курсе я каждую неделю ездила автобусом в Хайфу. Однажды передо мной сел солдат с книгой. Уперся согнутыми коленями в спинку сиденья, зажал между ними М16 и пристроил книгу на прикладе, как на подставке. Думаю, никогда раньше я не наблюдала со стороны читательский запой. В просвет между креслами слов было не различить, но я всю дорогу туда зыркала в ущерб конспектам по органической химии. Только перед самой Хайфой я наконец увидела обложку и название.

– А вы не рассказывайте о своих планах. Не называйте даты вслух. – Но ему же полгода! Какие даты??? На работе ко мне что ни день приходит «не вовремя заболевший ребенок». Чаще всего «не вовремя» – это перед собственным днем рождения или школьным походом. Но если у старших детей можно списать болезнь на волнение или перевозбуждение, как объяснить этот феномен у малышей?

В нашей семье уже давно сложилась устойчивая коалиция: сын – министр туризма и культуры; дочь – министр спорта и искусств; я – летописец; папа – министр здравоохранения и финансов; а мама, конечно же, премьер-министр. Рейтинг доверия у нашего премьера держится на уровне, которому реальные политики могут только позавидовать. И все дело в неочевидных навыках.

Из подслушанного в кабинете педиатра

Видите три огромные пуговицы? Это три дня: четверг, пятница и суббота – сокращенно на иврите «хамшуш», в которые я отредактировала пролог и первые три главы романа для заявки в издательство. Почему черные? Не потому что черный труд. Потому что они самые большие в моей коллекции. Ничего, потом добавлю блесток.

– Если увидишь медведь, в глаза не смотри! С этих слов начался мой поход по горе Витоша. План был простой: подняться к Боянскому водопаду, вернуться круговым маршрутом. Но поди разберись в указателях! Единственная понятная табличка предупреждала: «тяжелый и опасный маршрут». – Забей! – успокоил чат-GPT, – Балканы любят драматизировать.

Моя дочка, как и я, привязывается к вещам. Ко мне иногда наведывается Фея расхламления, но дорогу в дочкину комнату она вряд ли помнит. А если и помнит – не одолеет баррикады. А если и одолеет, не сдвинет с места ни вещички. Там все схвачено суперклеем.

Из подслушанного в кабинете педиатра

Сегодня это назвали бы трудотерапией. Или эмоциональной терапией. А тогда… Тогда просто надо было жить дальше. Седые короткие усы, улыбка с прищуром, вечные подтяжки. Дедушка Гриша (Герман) работал техником в зубоврачебной клинике при мединституте, и когда я приходила к нему в лабораторию, он нагревал мне кусок розоватого воска. Лепить из воска приятнее, чем из пластилина. Затвердел – нагреваешь заново.

Даже смешно, что так устала. На приеме в поликлинике я говорю часами. Но ни прием, ни медицинская конференция не сравнятся с писательской ярмаркой. В каких единицах измеряется общение? В словах в минуту, улыбках, сердцебиениях? В сглаженных интровертных колючках?

Берлин первого дня – солнечный и тенистый, с сиренью и каштанами. Берлин налегке. Берлин-предвкушение. Кто бы сказал, что в Берлине я ненадолго забуду о войнах. Обо всех сразу: бывших и нынешних, с зыбким перемирием и без.

О больницах я знаю намного больше, чем о тюрьмах или вертолетах. И все же 27-я глава романа далась тяжелее других. Я никогда не была в больнице, которую описываю, поэтому отправилась на виртуальный пленэр в 2018-й год.

В Синае я была всего один раз. В том самом Хилтоне Табы, где в 2004 произошел теракт и который в 2017 Хилтоном быть перестал. Итак, 1994 год. На минуточку, август. Акция от банка «Дисконт», где работала мама. Мы с ней на автобусе приехали прямо в Табу. Когда в Эйлате вышли все, кроме нас, мы малость струхнули.

Пост Инны Гендель «5 фактов обо мне. Один — с подвохом»: личная игра с читателями, неожиданные факты из жизни писателя и врача и история о том, почему с лазаньей лучше не экспериментировать.

Я Инна, врач по семейному сценарию, писатель по призванию. И то и другое стараюсь делать хорошо – проклятие перфекциониста. В блоге я перевожу картинки. Не с бумаги на кожу, а из памяти в тексты и истории.