ЧЕЛОВЕЧКИ

Радиоприемник на улице Яффо в Иерусалиме

Папа говорил, что внутри сидят человечки.

Я, конечно, не верила. Но мне нравилось крутить колесико настройки и представлять, что сквозь шипение и треск удастся подкараулить их за каким-нибудь тайным занятием между новостями и радиоспектаклями.

Пока я строила замки из конструктора, они незаметно перебегали из папиного транзистора в проигрыватель «Вега». Когда приходило время обеда и мама ставила мне пластинку, человечки были тут как тут. Но покоя я им не давала: переводила рычажок с 33 на 45, и они принимались смешно пищать.   

С телевизором папина версия не срабатывала. Даже самый волшебный человечек не может быть одновременно Зайцем из «Ну, погоди!» и скучным диктором программы «Время».

А вот книги человечки населяли густо – каждая казалась многоэтажным домом. Стоило мне попасть в детский отдел библиотеки, как начиналось:

– Меня, меня! – кричал Оська с материка Большого Зуба.

– Тебя ей еще рано, выскочка, – мурлыкал Чеширский Кот.

Карик и Валя, размером с муравья, тихонько хихикали на соседней полке.

– Трахти-бидохти-бидох! – Хоттабыч не тратил времени на споры.

– Мио, мой Мио! – доносилось откуда-то снизу.

Муми-тролль и Фрекен Снорк молча ликовали внутри томика, зажатого у меня подмышкой.

К моменту переезда в общежитие Техниона у меня появился собственный радио-кассетник. Все шесть лет учебы он ловил только «88 FM» с ее джазом и блюзом. Но ни музыка, ни голоса лекторов не заглушали книжных человечков. Они оказались живучее предков из папиного транзистора и со временем так размножились, что заселили все кварталы моей головы. Остается слушать и записывать.

Я верю: внутри меня живут человечки.