ИРИСКОСКОП

Детство мое омрачали три вещи.

Походы к лору, к зубному и к глазному.

А вообще-то я росла здоровым ребенком. Не считая гриппов и ангин. И бронхита. И одной пневмонии. Но мама все равно водила меня по поликлиникам.

Ужас лечения зубов не скрашивало ничто и никогда. Даже визит к дедушке, который работал рядом в протезной мастерской и разрешал лепить из нагретого воска. Лор заслуживает отдельного рассказа. А глазной…

Да, окулист была почти безобидным существом, если забыть об ожидании в коридоре: люди с кровавыми повязками на глазах, истошные крики из кабинета «Не хочу укол, не хочу укол!». И забыть об атропиновом лете, когда по ее милости я половину каникул не могла ни читать, ни смотреть телик.

Однажды после обычного ритуала с таблицей букв и тяжелой оправой, в которую можно вставлять несколько линз сразу и крутить их так и сяк, меня усадили перед незнакомым прибором с конфетным названием.

«Ирискоскоп, ирискоскоп», – повторяла я про себя, пока яркая лампа слепила по очереди оба глаза. Представляя, как буду хвастаться новым словом во дворе, я не особо прислушивалась к разговору мамы с доктором. А стоило.

– Проблемы с кишечником? Вы уверены? – нахмурилась мама. – Мы обязательно проверим.

По дороге домой мама спросила, как я хожу в туалет.

Я прикинула, сколько неспелых слив я съела за последний месяц. Немытых! Прямо с дядь-Шуриного дерева. И во сколько унитазочасов они вылились. Потом вспомнила кашу на шляпе из «Денискиных рассказов». Тайное становится явным… И, взяв с мамы клятву, что дяде Шуре она ничего не скажет, призналась.

Это был первый и последний раз, когда я доверилась альтернативной медицине.