ВОСК

Сегодня это назвали бы трудотерапией. Или эмоциональной терапией. А тогда… Тогда просто надо было жить дальше. 

Седые короткие усы, улыбка с прищуром, вечные подтяжки. Дедушка Гриша (Герман) работал техником в зубоврачебной клинике при мединституте, и когда я приходила к нему в лабораторию, он нагревал мне кусок розоватого воска. Лепить из воска приятнее, чем из пластилина. Затвердел – нагреваешь заново.

На работе дедушка готовил протезы, коронки, золотые вставки. Дома разделывал карасей, окуней и щук, варил «двойную уху». Набивал порохом и дробью патроны для воскресной охоты.

Именно благодаря ему я видела обрывки реальной, неплакатной жизни. Под кроватью хранились охотничьи ружья, по субботам их чистили шомполом и промасленной тряпкой. Удочки и рыболовные снасти были такими же повседневными предметами, как зубные щетки. Бывало, в ванной плавал карп – мне потом оставляли его пузырь, чтобы хлопнуть ногой, словно жених на хупе по стакану. Жизнь – настоящая и жестоковатая.

Однажды дедушки не было почти две недели. Оказалось, в лаборатории случился взрыв, и дедушка обжег лицо и руки. Когда стало ясно, что он поправляется, меня взяли к нему в больницу. Помню бинты до локтей и тяжелый запах мази, от которой лоснилось его лицо. Опять она, жизнь.  

А еще благодаря ему у нас дома появлялись собаки. Нежка, которую я не помню, но на чьей спине меня якобы катали. В дни охоты приходил дядя Юра со своим фокстерьером (как же его звали?).  

Охота, рыбалка, шахматы в парке – терапия, которую дедушка сам себе назначил. Он и сам, будто воск, то затвердевал, то смягчался. Никто не говорил о ПТСР. Слова «гетто», «побег» и «Холокост» дома не произносили. Впервые я их услышала уже в Израиле. При мне дедушка никогда не рассказывал о довоенной и партизанской жизни.

Книг он не читал, книги были по части бабушки. Зато читал газеты и слушал новости. Именно дедушка настоял на репатриации в Израиль, где довольно скоро возобновил все свои хобби, кроме разве охоты. Шахматы переехали из львовского парка Юра в парк Кирьят-Херцога в Бней-Браке, а рыбалка – на тель-авивскую набережную.    

Сегодня дедушке Грише исполнилось бы 105 лет.