В моем писательском феврале много крупных пуговиц. Обычно я стараюсь соотносить их размер с текстом. Писала полтора часа – беру большую, десять минут – мелкую.
Но на этот раз размер отражает, сколько я билась над главой: часто полчаса работы выливались в одно предложение и десяток стертых. На каждый затык есть прорыв, твердила я. И пришивала еще пуговицу.
