МОЛОТОК

… и пока мы в -нный раз ждем иранскую атаку, словно какой-то сериал, расскажу историю из прошлого сезона – июньского.

Середина ночи. Я стою у стеклянной двери. Выбираю точку на верхней узкой панели, замахиваюсь молотком и…

Третий день операции «Народ как лев». Сидим в «мамаде», в квартирном укрытии. Ну как, сидим – еще вчера сын перетащил свой матрас в комнату, места вповалку хватает всем. Милки – единственный, кому по душе эта новая реальность. Свою кровать игнорирует, скачет по нам, принюхивается. 

А мы? Не то чтобы привыкли, но пообжились. Каждый со своей бутылочкой воды, с любимой подушкой. Заправки для телефонов переехали в мамад на ПМЖ.

Да, не то чтобы привыкли. Но, услышав тревогу, уже не сразу лезешь в новости (все равно через железобетон вайфай плохо просачивается). И не сразу переживаешь, если мама с папой не ответили – их комната в подвале, там еще хуже ловит. Дождешься бума – ругнешься и кемаришь до отбоя.

И тут звонок. С домашнего родителей. Не смс, не ватсап.

– Инночка, как дела? Вы в порядке? – мама начинает издалека, но в интонации то неуловимое, по которому знаешь: что-то не так.

– Да, а в чем дело?

Странный вопрос, учитывая обстоятельства.

– Э… у нас тут дверь мамада не открывается. С ручкой что-то…

– Так рано еще выходить… – но тут до меня доходит, – что?! Сейчас приеду, открою вас.

– Ну, давай, а то папа немного переживает. Только как ты войдешь в дом? Мы ключ в двери оставили…

На фоне слышу папу:

– Скажи ей, пусть возьмет молоток!

Пока говорили, пикнул отбой. Я вылетаю из комнаты. Хватаю в подсобке молоток, надеваю шлепки.

– Вызови пожарников, – предлагает сын, а я вспоминаю, как шестнадцать лет назад  случайно захлопнула его в машине вместе с ключами и как пожарники шарахнули окошко Пежо.

– Да ну, пока приедут. Я сама.

Дочка подбегает с полотенцем в руках:

– Ты что, в шлепках собралась бить стекло?

Переобуваюсь и убегаю.  

Сначала обхожу дом родителей со всех сторон. Какое там! Все окна на ночь прилежно заперты. Пытаюсь вставить ключ в скважину – не входит.

Возвращаюсь к стеклянной двери, ведущей из гостиной в садик. Выбираю точку на верхней узкой панели, замахиваюсь молотком и…

Чуть не глохну от удара. Оглядываюсь. Сейчас соседи повыскакивают. А стеклу хоть бы хны. Вы пробовали бить многослойное стекло? Замахиваюсь посильней. Отлетает крохотная щербинка. Прислушиваюсь – ни соседей, ни полиции. Только эхо звенит. Ну, пофиг. Начинаю долбить, стараясь попадать в одно и то же место.

Наконец-то появляется дырочка, и дело идет быстрее. Минуты через три сую обмотанную полотенцем руку в пробоину, проворачиваю ключ. Фух!

Кстати, эта же дверь пострадала и во время первого иранского прилета в октябре 24го – взрывной волной снесло ось. Хорошо, родителей тогда не было дома. 

Спускаюсь в подвал, нажимаю на ручку мамада… открылось, ура! В комнатушке, которая в мирное время служит кладовкой, два стула и на них – мама с папой. Вокруг коробки с советскими пластинками, зеркало из моей общаги…

Мама ржет от облегчения. Папа, торакальный хирург, вечно открывающий окна в машине «потому что у нас тут пять пар легких», напуган не по-детски. Он шумно вдыхает спертый воздух. Только теперь я замечаю: к вентиляционному люку плотно привинчена чугунная крышка.

Счастье, что именно той ночью мама догадалась принести в комнатку обычный проводной телефон. Счастье, что она может повторить свою любимую фразу «Боже, пугай нас, но не наказывай». Счастье, что можно писать об этом полгода спустя. В ожидании нового сезона. Анонс, как всегда, без даты.